«Много рябины уродилось – к студёной зиме. А рябина ныне обвальная. В конце летней засухи ягоды на рябине, не успев покраснеть, сморщились и, казалось, пропали. Но вовремя подоспевшие дожди спасли их – ягоды налились и пламенеют теперь на фоне белого снег
Вы помните почерк этого журналиста – Владимира Лобанова? Он умер, но слог его жив в архивах и памяти его читателей-почитателей и, конечно, коллег.
У него не было специального образования
Ни журналистского, ни филологического. Он 25 лет прослужил на Чкаловском аэродроме авиационным механиком в звании прапорщика. Но насколько же тонко Лобанов чувствовал русский язык, насколько бережно к нему относился! В его текстах не было ни одной лишней фразы, каждое слово, каждый знак препинания занимал только ему предназначенное место. Как говорил первый редактор Владимира Семёновича Анатолий Петрович Меркулов: «Я его не правлю, я могу его только немного сократить». И то только потому, что в газете вечно не хватало места – кто работал в районке, тот знает. Откуда же у Лобанова было такое знание языка? «Только из книг. Я всегда очень много читал и читаю», – говорил он. Уже будучи на пенсии, Владимир Семёнович подрабатывал в редакции щёлковской районки вахтёром. Его не видели без книги в руках. Запомнился почему-то «Козлёнок в молоке» Юрия Полякова. А любимых книг у Лобанова были две – «Нравственные письма к Люцилию» Сенеки и «Опыты» Монтеня. «Открываю их на любой странице – и зачитываюсь. Я подпитываюсь ими».
Было ему 20 лет
Когда он написал свою первую заметку – о лыжных соревнованиях в воинской части – в газету Московского военного округа «Красный воин». Первый материал в щёлковской районной газете, тогда она называлась «За коммунизм», вышел в 1975 году, когда Владимиру Семёновичу исполнилось 34. Опубликована под заголовком «Притормози, водитель». Лобанов увидел на дороге задавленного ёжика… «Прислали гонорар – три рубля, за вычетом подоходного налога. За бутылочкой вина с друзьями отметили событие», – вспоминал он.
Демобилизовавшись из армии, Владимир Семёнович работал сначала егерем, потом охотоведом. Как егерю ему в обязанность вменялось сотрудничество с районной газетой – должны были быть опубликованы не менее четырёх материалов в год. «Как-то вызывает меня Меркулов, – рассказывает Владимир Семёнович. – Говорит: приходи к нам работать. Вот тебе стол, вот тебе оклад в 140 рублей». Я отвечаю, что могу только о птичках писать. «О птичках можешь. О стройках будешь», – сказал Меркулов.
Определили Лобанова в отдел промышленности, поручили разрабатывать тему строительства. «И эта работа так меня увлекла, прямо заворожила», – говорил Лобанов. Он прекрасно помнил свой первый материал «не о птичках». «Прораба Леонида Ивановича Гарева наградили орденом Ленина. Мне дали задание разузнать, что это за человек, за что получил он такую высокую награду. Среди прочих зданий в Щёлкове Леонид Иванович построил три высотки на улице Талсинской. Туда-то я и отправился поговорить с новосёлами о качестве их жилья. Мнения были положительными. Об этом и написал. Приношу готовый текст Меркулову: «Почитайте, Анатолий Петрович!». «А чего тебя читать. В печать!». Через две-три недели я подготовил уже целый разворот ко Дню строителя. «Можешь работать», – сказал Меркулов».
Во время подготовки этого разворота молодой журналист Лобанов к своему удивлению узнал, что по правилам районки 60 процентов газетных материалов должны быть авторскими и лишь 40 – штатных журналистов. Так на развороте появились фамилии «внештатников» – героев статей Владимира Семёновича. Эту практику он применял неоднократно – Лобанов писал, а гонорары получали его герои. «То руководителем треста подпишусь, то начальником автоколонны, – вспоминал Лобанов. – Самые совестливые бутылку коньяка пытались поставить. Но я всегда отказывался».
А однажды он проснулся знаменитым
Случилось это 5 мая 1986 года. Дело было так. На очередной планёрке тогдашний редактор районки Лариса Борисовна Тесёлкина, обведя пытливым взором коллектив, спросила: «Есть идея написать цикл статей о каком-нибудь крепком предприятии, например, о насосном заводе. Кто хочет прославиться?». Опешивший поначалу коллектив молчал. И тогда волевым решением Лариса Борисовна назначила будущую знаменитость. «Владимир Семёнович, ты от насосного и живёшь неподалёку. В редакцию можешь не приходить. Только приноси готовые тексты».
Как и большинство работ Лобанова, статьи о заводе вызвали живейший читательский интерес. Но на этот раз было в них, видимо, что-то особенное, раз цикл из десяти материалов решено было отправить на Всесоюзный конкурс на лучшее журналистское произведение года. И Владимир Семёнович занял на этом конкурсе 1-е место! Редчайший случай для журналиста районки. «В День печати, тогда его отмечали 5 мая, сразу в нескольких центральных газетах появилась информация о том, что я выиграл Всесоюзный конкурс мастерства. Старший брат служил тогда в Киргизии – ему принесли журнал с моим портретом на первой полосе. Наша читательница прислала газету «Правда» 1944 года, снабдив её пояснением, что ничего другого диковинного у неё нет, а так хотелось поздравить меня с победой».
О Лобанове написали журнал «Журналист», областная газета «Ленинское знамя». Гонорар за победу составил 500 рублей, три его тогдашних оклада. «Отмечали всей редакцией», – вспоминал Владимир Семёнович.
Немного творчества и большая любовь
Всех своих редакторов Владимир Семенович вспоминал с теплотой и уважением. Но больше других добрых слов досталось от корифея Ларисе Борисовне Тесёлкиной. «Она гордо ходила по горкому партии и громким, хорошо поставленным голосом говорила: «Мои журналисты самые лучшие, самые талантливые». За каждого из нас она готова была сражаться, как тигр. Лариса Борисовна умела вдохновить людей. «Идеи! Давайте идеи! Любую осуществим», – вот её повседневная фраза. При ней газета пользовалась высочайшим авторитетом. Она говорила: «Чем отличается директор от мухи? Ничем. И того, и другую можно прихлопнуть газетой», – рассказывал Владимир Семёнович.
В районке Лобанов прослужил ровно 20 лет, ушёл в день своего рождения, 26 апреля 2001 года. Что-то присылал иногда, к вящей радости сотрудников и читателей, но с каждым годом всё меньше. В последние годы жизни не писал вовсе, ни в районку, ни куда-либо ещё. Его спрашивали почему, ведь, несмотря на возраст, Владимир Семёнович до последнего был бодр, а мастерство, как известно, константно.
«В один период жизни человека тянет на творчество, в другой – влечёт к физическому труду, в третий – к любви. У меня сейчас период любви. К своим внукам». Лучше не скажешь.